fedorpepel

Отказаться употреблять креплёное пиво — не ахти какое событие. И всё же последствия имеет значительные. В креплёное пиво доливают плохо очищенный картофельный спирт, в нём много сивухи — и тяжёлое похмелье. Простое пиво не так тяжело наутро.

Потом я занялся диетой. Всякая диета в том, чтобы тратить за день больше калорий, чем потребляешь. Значит, можно просто меньше кушать, прежде всего гарниров и хлебов. В желудке настойчивая пустота. Хотя в мясном я себе не отказываю, гарниры теперь или похожи на салаты, или в половину маленькой тарелки. Проголодь утоляю молоком. Пошёл купить книгу Аллена Карра "Лёгкий способ сбросить вес", она стоит 15 гривен. Её в магазинчике не было, вчера посетил большой магазин недалеко от места работы и не поверил глазам: пятикратное превышение цены, 73 гривны! Наценка магазина на книгу против себестоимости должна быть не больше 40 %, никак не пятерная. Ну глупо купить впятеро то, что есть где купить спустя неделю, и я нашёл книгу в Интернете, понемногу читаю. Однако поэтому же ещё и не много прочитал. Карр будет моей первой книгой по диетам, а позже изучу их лучше.

Вот как раз пишут, что пиво калорийное — это значит, мне будет легче отказаться от пива вовсе, соблюдая диеты. А водки и вина я не пью вовсе.

Помещики России нуждались в железных дорогах, чтобы возить хлеба в порты Одессы и Либавы вагонами, не возами. Тогда в Украине каждый год два миллиона крестьян-чумаков подряжались возить хлеб в черноморские порты, употребляя при этом шесть миллионов волов. Когда в Европе началось железнодорожное строительство, все помещики-хлеборобы начали давить на правительство царя, требуя постройки железных дорог в порты. Однако царские министры всячески сопротивлялись этому, указывая на заседаниях Государственного совета следующее: "Заведи мы железные дороги, станции и паровозы — нам придётся пустить в страну европейских инженеров для их обслуживания. Здесь они тесно столкнутся с обычаями нашего крепостничества, не будут молчать, ославят в Европе и, хуже того, будут примером молодому дворянству". По этому соображению при Николае I промышленных железных дорог в России не завели, хлеб в порты так и возили волами.

Не будет ли похожа путинская Россия на николаевскую? Пожалуй, что будет. При Николае хотели реформ, но стремились обойтись своими людьми — вот почему не завели промышленности и железных дорог, да и многого иного: ведь нужно было бы завезти европейцев, а те станут мутить народ. Не завезли, даже в пику помещикам. В путинской России также склонны обойтись своими людьми, хоть борются со мздоимством, но вряд ли что выйдет. Европеец не пойдёт в такую Россию, где нет прибыли, съедаемой мздою, а без европейца многого не выйдет у себя завести. Думаю, остаток правления Путина пройдёт как бы подобно правлению Николая I: реформы, реформы — а без толку.

В давние времена на украинских землях жил народ скифов. Народ этот был кочевой и сильный. Его правители и прочие князья сего народа любили разные золотые поделки, ради чего присваивали себе все доходы своих людей. Люди же поначалу кочевали, для чего требовалось иметь пять лошадей, несколько скота и полтора десятка овец на семью.  Постепенно богатства этого народа сокращались, а вернее — скапливались у его князей. Скифы уже не могли кочевать, начали жить осёдло и в конечном счёте сгрудились в румынской Добрудже, где их прихлопнул македонский царь Филипп. На сем история скифов почти кончилась: часть скифов бежала в Крым в район Симферополя, но кочевать они не могли и их окончательно там прибил понтийский полководец Диофант. На землях скифов начал жить народ сарматов, князья которого удерживали себя от присвоения всех богатств народа, видя горькую судьбу скифской знати, погибшей вместе со скифами после того, как разорила собственную землю и свою силу.

Не в точности ли повторяет свободная Украина судьбу Скифии? Вопрос только в том, кто первым прихлопнет сие государство, запятнаное духом здешней элиты — Европа или Россия?

Начатая в Живом журнале борьба с накрутками мне по сердцу. Что же это было? Группа политически активной молодёжи считала, что их заботы интересны поголовно всем читателям Живого журнала, а чтобы ни одна капля их скудной мысли не упала мимо внимания простых читателей, устроила шабаш в топе Живого журнала — в том списке, который я читаю, чтобы увидеть что-нибудь новенькое, найти интересные мне дневники. И вот эта молодёжь заполнила список топа упражнениями собственного ума. Ладно, если бы эти упражнения честно состязались за внимание подобных мне читателей — я бы думал, что они и вправду чего-то да стоят. Но куда там! Один политически активный хозяин дневника даёт ссылку на запись в дневнике приятеля, потом ещё пишет комментарий к той записи в его дневнике и на комментарий тоже даёт ссылку. В итоге его читатели два-три раза заходят в ту приятельскую запись, почему она оказывается в том списке, где мне должны бы рекомендовать читать самое интересное — в списке топа.
Эту муху наконец хлопнули. Благословен Аллах! Теперь есть надежда найти ещё несколько интересных мне дневников, прежде укрытых в тени политизированных мошенников Живого журнала.

В книге "Полное и точное изложение православной веры" Иоанн Дамаскин указал: "Зло — это всего лишь отсутствие добра, подобно тому как тьма — всего лишь отсутствие света". Выходит что зло не существует, существует только добро. Что же такое добро? Добро, вероятно — это когда хорошо. Например, тепло — это добро. Когда добра нет — это зло. Так что зло — это не злые поступки сами по себе. Нет, такие поступки — следствие зла, а не само зло. Зло — это отсутствие добрых чувств, стремления сделать добро в такой ситуации, равнодушие. Равнодушие — это провление зла, лишение доброго отношения.

Скажем, живёт в нашем подъезде парень. У него нет одной почки, он напивается раз в две недели до бесчувственного состояния и ещё у него герпес четвёртой группы — болезнь "грязного поцелуя", "губа кобылья" из Маяковского, если заразишься. Передаётся эта дрянь со слюнями. Когда я прохожу мимо него, сидящего пьяным у двери в подъезд, не в силах открыть кодовый замок — я не испытываю никаких чувств. Это то самое равнодушие, появившееся в ответ на опасность заразиться от него, если он пьяный обслюнявил ручку. Его судьба мне глубоко безразлична: нет ни ненависти, ни злобы, ни обиды за доставленные неудобство, одно равнодушие. Это и есть зло в чистом виде.

У меня такого равнодушия много, сказать по правде, всё, с чем я сталкиваюсь, приходится оценивать: либо хорошо к этому человеку относиться, либо равнодушно. Ну уж а если равнодушно: я могу смотреть на его неудачи безжалостно, даже с интересом. Ну как скажем на актёра, начавшего вдруг шепелявить в фильме: то ли актёра не жалко, то ли режиссёра, то ли автора. А если я считаю, что актёр этот, либо режиссёр мне добро несёт, если мне хорошо от того, что он есть — то мне как  раз жалко человека, нет того маленького развлечения, подобного развлечению над глупостью дураков при дворе в старые времена.

Ежели человек отказал тебе в том, чтобы разрешить писать в свой дневник — причём ещё прежде первой твоей записи — не нужно мучиться извечным русским вопросом: хорош ли я, нет ли во мне чревоточины? Может он просто заносчивый жлоб и перебирает. Нужно изменить отношение к такому человеку: начать относиться к нему плохо. Снаружи это никак не проявится, но на душе будет легко и спокойно, радости этого человека тебе чужды, не важны, а неудачи — слегка приятны. И выходит что с чревоточиной он, а не ты.

Я вот кстати так людей и оцениваю: изначально хорошо, а ежели обидят — равнодушно и плохо. И живётся мне безмучительно.

Сочетание решения не пить вне квартиры и зарплатной карточки дало хорошие результаты. Вместе с тем, должен отметить, что решение не пить крепкого пива разбилось об обстоятельства. Выпив обычного пива теряешь контороль и адекватность — и вот уже следующее пиво — крепкое. Нужно бы как-то отказаться и от простого пива, ведь оно — ступенька к непростому, иначе сказать к пиву, в которое доливают картофельного спирта (я хорошо осведобмён о том, как в Украине изготавливают креплёные напитки).

Две недели назад на моей работе ввели зарплатные карточки. Для борьбы с пьянством они оказались удобной вещью. Ближайший от моего дома автомат выдачи денег находится на станции метро — я туда не пойду, это в километре от дома. В пятницу вечером снимаю столько, сколько нужно на выходные, выпивку при этом, конечно же, не учитываю. Вот и не купишь много. Хотя поначалу я брал слишком много — сто гривен. Теперь буду брать по пятьдесят: три пачки сигарет — двадцать четыре - тридцать гривен, гривен двадцать на сок или минеральную воду и на доезд на работу. На пиво просто не останется. Я давно приметил, что моя тяга к спиртному имеет в себе что-то психологическое, а не потребность организма. Если я захотел выпить, всемерно рассмотрел этот вопрос и решил, что не буду покупать спиртное — всё желание сразу исчезает, даже удивительно, почему хотелось.

В общем, чувствую себя хорошо, похмелья нет, жду дальнейших улучшений.

Вот уже больше года как я не пью хмельного по утрам. "С утра не выпил — день пропал," — это не про меня. Теперь вот решил сделать новый шаг и вообще не пить за пределами квартиры. Догадываюсь, что это значит: в будние дни никакого алкоголя после работы. Не больно хочется выходить из дома, добравшись туда после трудового дня, а тащить с собой домой литр пива тоже не хочется. Малые дела удаются мне лучше, чем большие. Конечно, это не решает проблему выходного дня, но само по себе должно сильно сократить потребление хмельного. Дома как-то пить и не хочется, много другого интересного есть.
Ещё я теперь частый гость на фоуме людей, бросающих пить: http://notdrink.ru
Это главный русскоязычный форум такого направления, созданный при московской больнице, где лечат алкоголизм.

*Буду писать здесь разные свои мысли, пусть даже неосновательные, потому что дневник пустует, а это плохо.

Положа руку на сердце, жизнь моя от правления Януковича не ухудшилась. Ради безненежья издательства уволилась часть сотрудников-пенсионеров, их обязанности переклали на меня и подняли зарплату. Теперь я ещё и библиографию в статьях сверяю.

Недавно слышал о приговоре одному львовскому судье, которому дали десятку, и подумал: "Вот я не убиваю людей, не краду, не езжу пьяный на машине, ни с кем не дерусь, не скандалю и даже дорогу перехожу по зебре. И меня никто не трогает,  живу счастливый. А тот крал, выносил неправосудные решения. Зачем это было ему нужно? Ведь десять лет в тюрьме — не мёдом же ему там намазано. А теперь вот хотел покончить с жизнью. А коль не гонялся бы за чужими деньгами — и жил бы хорошо, никоих страданий". И не было во мне жалости к наказанномуу судье, даже весть о попытке самоубийства меня не расстрогала.